— Божественно! — изрекал мистер Данберри-Финн. — Наслаждение! Рыбка!
Ему отвечали кошачьи трели.
Сестра Кеттл свернула на тропинку, ловко затормозила, неуклюже вильнула рулем и остановилась у калитки мистера Данберри-Финна.
— Добрый вечер, — сказала она, упираясь в калитку и не оставляя седла.
Она глянула в проем, образованный в густой изгороди. Мистер Данберри-Финн в своем елизаветинском саду кормил ужином кошек. В Суивнингсе мистера Финна (своим близким знакомым он позволял опускать первую часть фамилии), вообще говоря, считали личностью более чем эксцентричной, но сестра Кеттл привыкла к нему и ни чуточки не боялась. На мистере Финне был ветхий, вышитый бисером ночной колпак с кисточкой. На колпаке сидели дешевые очки — теперь мистер Финн снял их и приветственно ими помахивал.
— Вы явились ко мне, — изрек он, — как некое божество на колеснице, изображенное хитроумным Иниго Джонсом
— Пустяки, маленькая косметическая операция, — ответила сестра Кеттл и, не замечая, как скривился мистер Финн от ее неувядающего легкомыслия, бодро продолжала: — Ну, как же вам живется? Я вижу, вы кисок кормите.
— Мои домочадцы, — кивнул мистер Финн, — как видите, вкушают ужин. Фатима! — воскликнул он и грузно присел на корточки. — Роковая женщина! Мисс Мягкая Лапка! Еще кусочек рыбки? Ешьте, мои дивные кошечки.
Восемь кошек, поглощавшие из восьми мисок рыбу, не отреагировали на эти заигрывания. Девятая кошка, только что завершившая трапезу, умывалась. Она глянула на мистера Финна, моргнула и с выражением нежности на мордочке разлеглась, чтобы накормить трех своих толстых котят.